[ВМ211-ВМ213] Из Могильницкого Виктора

[ВМ211] “Как первый снег, что на висок ложится…”

Как первый снег, что на висок ложится,
В небесной сини облако плывет.
И в роще лист березовый кружится.

Багрянцем осень по садам идет.
Последней лаской нежит бабье лето.
Вот год прошел. Неужто прожит год?

Пора в часы бессонного рассвета
В турнире с жизнью подводить итог.
Отложишь партию? – Отложим мысль об этом.

До Королей! Ты сделал то, что мог.
А если кто с доски сметал фигуры,
На то судья (с судьей не спорят) – Бог.

Глядит в глаза предзимья вечер хмурый.
И гниль, и цвет – все скроет белый снег.
У печки старых грез давай покурим,
Пока тепло. А там – и на ночлег.

[ВМ212] Каникулы в Алуште

На каменистый пляж волна спешит, шурша.
Медведь-гора встает, как призрак, из тумана.
Здесь, среди волн и скал, веками ноет рана,
Там, вдалеке от них – и память, и душа.

Сползает с гор туман и стелется, как дым,
Как тайный, вещий знак беды неотвратимой.
Но спит гигант морской. Текут столетья мимо.
И та же тишина и свод небес над ним.

А там, у нас – пора: картошку в огород!
Как дышит пар!... Сады – в кипящем белоцветье.
А на веранде спят твои, Украйно, дети,
И видит их Христос с чернобыльских высот.

[ВМ213] “Ночная тучка, с гор упав спросонок…”

Ночная тучка, с гор упав спросонок,
Запуталась меж веток кипариса.
Луна на горном темени уселась.

Заштилило. Прибрежного прибоя
Волна мурлычет, трётся, как котёнок,
У ног, средь мёртвой тишины рассвета.

Ливанский кедр тоскует на чужбине,
Маяк мигает вдалеке, на мысе,
Тверда, прохладна галька под ногами,
Что ждёт нас завтра? Может, знает море?