[ВМ109] Майский триптих (Игорю Горину, май 2004)

Игорю Горину

I

Садилось солнце за верхушки сосен.
А лунный серп – едва успев родиться,
Тончайший, невесомый – проплывал
Сквозь облачко белесое, сквозное,
Такое же бесплотное, как он.
Казалось, что и облако, и месяц
Сотворены сейчас вот, только-только
Из вещества, которому в природе
Названья не найти. Из ветра, влаги,
Из пыли млечной, звездного тумана,
Из духа, сна – субстанции эфирной,
Существовавшей ранее небес.
И вот, проплыв сквозь облако, тот месяц
Остановился вдруг – остался в небе.
А облако исчезло незаметно,
Так, словно все его предназначенье,
Исполненное только что, и было:
Дать месяцу пройти через себя
И воцариться в небе – самому же
Растаять, навсегда уйти бесследно,
Вернуться в предначальное Ничто.

Погасло солнце. Лес уснул. И птицы
В лесу умолкли. Шум затих вечерний.
Пониже, с севера взошла Венера
Во всей красе – и, словно бы, не глядя,
Направилась, горда собой, неспешно
К ночного неба юному владыке,
Призывно заострившему свой рог.
Условлено небесное свиданье
У них над лесом нынче, майской ночью.
Я был его единственный свидетель,
В палате темной сидя, у окна.
Но что им до меня? Они сближались,
Сияя в небе царственной четой,
Влеченью неземному повинуясь.
И вспомнил я, что лет тому немало
Назад – они свидетелями были
Моих свиданий – или мне подобных
Земных существ, из плоти и из крови,
Костей и сухожилий... Да, я вспомнил
Те, давние свиданья – и над ними
Свидетелей, любовников небесных,
Которых встречу ныне наблюдал.
Как скоро в мире этом все проходит!
Как стар я стал – как молоды они!
А ведь казалось – вечность... Усмехнувшись,
Я отошел от своего окошка,
Лег на постель и музыку включил.
триптих

II

Я слушал музыку: испытанное средство
У вечности украсть – не обеднеет;
И «Лунный свет», и «Лунную сонату»,
Припомнил я, и о Венере что-то
Из старых опер... Музыка текла,
Как месяц в мае, сквозь мое сознанье,
Оно ж, подобно облаку, редело
В незримой дрожи саморастворенья,
Готовое в единый миг исчезнуть,
Уйти в страну туманов, грез и снов.

III

Мне вспомнились тогда другие сны:
Другие сосны и другие дали,
Над ними – тот же месяц, те же звезды.
Их, может, той же ночью созерцал
В своем саду, средь ландышей и лилий,
Мой поздний друг, товарищ мой вечерний,
Что тоже был у вечности украден –
В одно свиданье... Друг мой поседелый,
С лицом пророка, с вековой печалью
Всезнания в очах... Поэт мой милый.
Мой славный садовод! – простимся здесь.
Я строки счел. Их ровно сколько нужно.

Оставшиеся кто-нибудь допишет.

Май 2004