[ВМ088] Венок сонетов ("Фантазия – сестра, русалка инобытий...") (1986)

                        Ф.Б.

I

Фантазия – сестра, русалка инобытий!
Благодарю за то, что силы мне даёшь
Когда печаль кругом, и день на ночь похож,
Уйти хотя б на миг в страну твоих наитий.

Где мир блажен и тих, где первый тёплый дождь,
Собравшись поутру, шуршит в кусте сирени,
И сладок ранний сон, и сладко пробужденье,
И день росой умыт – и светел, и погож.

Нет, здравиц и речей, хвалебных песнопений
Не ждите от меня. Но я б хотел без слов
Вам возвратить на миг тот мир надежд и снов,
Живущих в тайниках души уединений.

Услышать вздох в ответ... Сестра моих забвений!
Ещё манит меня твой дальний тихий зов.

II

Ещё манит меня твой дальний тихий зов,
Волшебная страна моих очарований,
Несбывшихся судеб, неслышанных признаний,
Нечитанных страниц, неписанных холстов.

Бегут года и дни, как реки без названий,
И вновь, как прошлый год, возводит Орион
Свой царственный узор над памятью времён,
Над кружевом дорог, над сумерками зданий.

Как трудно мы живём! Как век наш к нам суров!
Как мало в нём тепла, любви и состраданий.
Ребёнка побранить – заплакать бы готов -
И где Софокл, Шекспир? А взрослым – нету няни

На рвущуюся нить бессвязных причитаний
Нанизывать янтарь и блёстки праздных слов.

III

Нанизывать янтарь и блёстки праздных слов
Для мира трезвых дел – бесцельная забава.
Иным в удел – почёт, награда, честь и слава.
Присвистнет, прочитав, – ну, надо же, каков! -

Разборчивый судья. – Тасует складно, право...
Пожмёт плечами сноб, помыслив: мишура!
А умный: псих, ей-ей! Оставить бы пора -
Уж сколько лет – поэт? – ни Фет, ни Окуджава.

Но где-то в мире есть игра и детвора,
Мираж – вода в песках! скорей ведро тащите!
Плещитесь, пейте всласть! И душу из ведра
Омойте. Солона? Задаром – не взыщите.

К ней припадаю сам – и пью, моя сестра,
Едва во мгле небес твои заблещут нити.

IV

Едва во мгле небес твои заблещут нити,
Уходят в пустоту и глупость, и обман.
Прогорклый хлеб обид и соль душевных ран,
И бед нависших груз, и чести стон побитой.

И в тишине небес звучит ночной орган,
И говорят душе задумчивые звуки,
Что всё, что было –  мы, вся наша боль и муки
Вольются где-нибудь в единый океан.

И пусть вся наша жизнь – предверие разлуки,
Но есть в ней радость встреч, есть смысл наивных слов,
Которыми зовём мы испокон веков
Разлуку, встречу – всё, чего касались руки.

И взгляд, и слух – есть дар твоей, сестра, науки!
Бегу в твои края, в пустыню грёз и снов.

V

Бегу в твои края, в пустыню грёз и снов.
Обратный путь – не нов, хоть скудно обозначен.
Живём, как в полутьме, смеёмся или плачем,
Да ищем смысла там, где нет его следов.

И в этих поисках наш бедный ум истрачен,
И кто-то всё за нас давным-давно решил.
Лишь помолиться нам едва хватает сил
Кому-то, кто ни есть, за капельку удачи,

Участья и тепла – для тех, кто сердцу мил,
Кто звал нас или ждал – и кто за нас молил
На горестной земле, холодной и забытой,

Где каждый шаг и вздох средь пепла и руин
И каждый путь и след – из множества один
Расчисленных в веках приходов и убытий.

VI

Расчисленных в веках приходов и убытий
Прилежно день за днём мы повторяем путь.
И в наш незримый след вступает кто-нибудь,
Бредя, как в первый раз, по колее набитой.

Несёт под гору крест – и не дано свернуть
Ему с дороги той, и каждый раз впервые -
Толпа, холмы вдали, равнины неживые,
И тяжкий, смертный зной, переполнивший грудь.

И вы ему вослед, идущему, скорбите
В скрещеньи тех путей, в развилке тех дорог,
Где каждый шаг и акт – пролог и эпилог.
И каждый, кто идёт – актёр, судья и зритель?..

А новая зима ступает на порог
И вновь мелькнувший год стирает на орбите.

VII

И вновь мелькнувший год стирает на орбите
Зима, идущая другой зиме вослед.
Но теплится в душе нетленный чистый свет -
И Вы наперекор судьбе его несите.

Пускай кому-то в нём нужды и пользы нет,
И топчут в грязь его подлец, торгаш, невежда.
Du bolde Kunst! В тебе спасенье и надежда,
Бессмертной красотой избави мир от бед!

В тебе растворены все радости и боли.
Твои свет пронзает даль пространств и глубь веков.
Не маска ты – душа. В своей безгневной воле
Ты учишь нас любви – вершине всех основ.

Так приходи, зима! Сыграй свои бемоли
Нахмуренный декабрь – пролог страны снегов.

VIII

Нахмуренный декабрь, пролог страны снегов!
Сыграй на струнах дней для нас твою сонату,
Симфонию пурги, метельную токкату,
Хорал полночных звёзд, балладу зимних снов.

Чтоб нам услышать в них восходы и закаты,
Наш первый вздох и стих, и прежнюю любовь,
И прежних весен гул, и звук ночных шагов,
И ранних майских гроз весёлые раскаты.

Всё было – всё пройдёт. И этот стих не нов.
Минует наш декабрь, за ним зима и лето,
И много зим и лет – и через тьму веков
Незнанные слова найдут своих поэтов.

Но чем старее мир – тем непреложней это:
Лежат снега вокруг – но ждём мы солнце вновь.

IX

Лежат снега вокруг – но ждём мы солнце вновь.
Средь мудростей земных и истин изначальных
Мне эта чаще всех приходит в час печальных
Раздумий в тишине полуночных часов.

Когда тишайший снег с небесных гор катальных
Скользит в молочной мгле, проваливаясь в сон,
Мне чудится в ночи далёкий перезвон
Подвесок, люстр, колец... бубенчиков хрустальных.

И странный средь зимы ко мне приходит сон:
Цветы в окне... Весна. Под солнцем Вы стоите:
Передник белый. Мел. Доска... звонок... учитель.
Вы влюблены слегка... А кто-то в Вас влюблён.

И беззаботен день, и солнцем полон он.
Южанка Вы – и я не мёрзлой тундры житель.

X

Южанка всё же Вы – и я не тундры житель.
Нам близок и знаком малороссийский юг.
Привычек и речей, общенья лад и круг,
Где "виссен олл'н пиж'н ин пун'м" – переведите!

И среди великих рек отмечен нами Буг,
И между городов – Чоп, Гайсин и Вапнярка.
Пускай в иных краях Лауру пел Петрарка,
А что бы – очутись он в нашей тундре вдруг?

Подобен Вам и мне, игрой судьбы случайно
Покинувшим давно простор родной Украйны,
Её осель, ланiв, левад, ставкiв, дiбров.

Где запах чабреца на пыльных переулках,
Где в августа ночах паденье яблок гулких...
Богат дарами юг – не станем тратить слов.

XI

Богат дарами юг – не станем тратить слов.
Слова, слова, слова! Ей-богу, наказанье -
Вникать в их смысл и лад, звучанье, начертанье,
Среди обломков тем искать чужих миров

Затерянную весть – чужую, как мерцанье
Огней уснувших сёл или ночных светил:
Кто там и чем живёт – иль, может, прежде жил -
Волнует меньше нас, чем в ухе щекотанье.

Подумать – так давно такая тишина
Из края в край краёв Земли залечь должна,
Что можно б услыхать и шелест Парки нитей...

Молчанье – высший дар. Слова же – пыль и прах.
Но познаём цену молчанья мы в словах.
Я знаю лучший дар, что Вы в себе храните.

XII

Я знаю лучший дар, что Вы в себе храните -
Дар сердца Вашего – молчание о нём.
Давайте говорить о чём-нибудь другом:
О звёздах. О дождях. О лике Нефертити.

О Рильке иль Моне, о береге морском,
О тайных свойствах душ и их влеченьи к рыжим.
О том, что снова мы скучаем за Парижем,
Но помним кофе вкус на Невском, вечерком.

О пользе аксиом. О глупостях студентов,
О необъятномерной глупости доцентов
Иных. Ещё о том, что любим без грехов
Я – кислый огурец, а Вы – вареник с вишней.

О сердце ж – помолчим. Храни его Всевышний.
Венок ему я сплёл – и в нём моя любовь.

XIII

Венок ему я сплёл – и в нём моя любовь
Заключена. О ней прилежно, год от года
Твержу я без забот и лишнего расхода.
Хотя достойны Вы прекраснейших даров.

Быть может, дифирамб, элегия иль ода
Милее были б Вам. Бранят сонет порой.
Но я к нему привык. В нём строгая свобода
Диктует мысли лад и выправляет строй.

Возможен в нём экспромт, и шутка – разве нет?
Извольте: вот в строке стоит протуберанец.
К ней, рифму подобрав... хоть ранец или танец,
Мы солнце заключим... в портфель или в балет.

Посмейтесь же слегка, а можно – побраните
Моих фантазий бред, причуд и сердцебитий.

XV (так на фотокопии – возможно, это и есть XIV, который найти не удалось)

Фантазия – сестра, русалка инобытий:
Ещё манит меня твой дальний тихий зов:
Нанизывать янтарь и блёстки праздных слов,
Едва во мгле небес твои заблещут нити.

Бегу в твои края, в пустыню грёз и снов,
Расчисленных в веках приходов и убытий,
И вновь мелькнувший год стирает на орбите
Нахмуренный декабрь – пролог Страны снегов.

Лежат вокруг снега – но ждём мы солнце вновь.
Южанка всё же Вы – и я не тундры житель.
Богат дарами юг – не станем тратить слов.
Я знаю лучший дар, что Вы в себе храните.

Венок ему я сплёл. И в нём моя любовь,
Моих фантазий плод, причуд и сердцебитий

Декабрь 1986