[ВМ087] Большая Чуриловская элегия

Tempo allegro moderato

Как ветер в позднем октябре
Бесчинствует над чащей,
И нет опоры в той поре
Ни в чем душе пропащей.

А жизнь уходит, день за днем,
Чем дальше, тем скорее,
И в одиночестве своем
Покорно мы стареем.

Словно чужие, ей вослед
Глядим, почти без боли,
У сумерек последних лет
Не ждем, не просим доли.

Над прахом наших неудач,
Утрат и огорчений
Один лишь ветра вой и плач
В ненастной мгле осенней.

Здесь беженец – опавший клен –
Застыл среди равнины.
Каких невзгод свидетель он,
Какой лихой годины?

Давно ли – день ли, жизнь назад –
В красе своей багряной
Был друг судьбе и счастью брат,
Желанный, званый, жданный!

Теперь, в беспамятстве, больной
Листвой шуршит, бормочет,
Скорей бы прочь из ледяной
Кромешной этой ночи,

Где туча смертно залегла
И в полнеба укрыла
Огни убогого села
И горние светила.

И сводит судорогой гладь
Прибрежного затона,
И не дают березам спать
Ночного ветра стоны.

Средь этой мечущейся тьмы
Чье сердце не сожмется?
В ней призрак – весть седой зимы.
Душа зимы дождется.

В ее безрадостных ночах,
В стране больной и нищей,
Душа, скажи, – где твой очаг,
Где свет твой, кров и пища?

В просветах дней, в провалах бед,
В плену людских сумятиц.
Что значит твой бессонный бред
И вздор ночных невнятиц?

И что твой ад, и что твой рай,
Хвалы твои и пени?
Жива – живешь, нет – умирай
В одно из воскресений.

Под старость страсть – и смех, и грех,
И стыд – тащить на сцену.
Ты сам прочел их прежде всех
И сам сложил им цену.

Изнанкой заповедных слов –
Заболтанное имя.
И лучшей женщины любовь –
До первого предзимья.

Актерам – править ремесло
От сотворенья мира.
Едино в нем – добро и зло
(Пусть не было Шекспира).

Но ясен даже в ремесле
Один урок конечный:
Все было прежде на Земле
И умирает вечно.

И ты, усвоив тот урок,
Правдивый и ненужный
Уйдешь, уснешь – наступит срок,
Как этот клен недужный.

И тот же ветер над селом,
Над рощей безымянной.